Мифы о глобальных миграциях

Почему идея о замене труда гастарбайтеров трудом россиян наивна и нереализуема

«Где родился, там и пригодился», — эта максима очень популярна в современной России. Между тем то, что вчера могло быть сочтено народной мудростью, сегодня стало анахронизмом.

RIAN_01450191.HR_.ru_Тем не менее большое количество наших соотечественников до сих пор считают, что эта поговорка верна. Когда такое говорят молодые россияне, хочется спросить, а где пригодились, например, ваши испанские или греческие сверстники, среди которых каждый второй не может найти работу? Вот они и ищут ее за границей.

Ниже речь пойдет о клише, или стереотипах относительно миграции, которые прочно укоренены в массовом сознании.

Миф первый касается беспрецедентности международных миграций, происходящих в последние десятилетия. Считается, что здесь проявляется пресловутая глобализация, а до ее наступления ничего подобного не существовало. Здравый смысл подсказывает, что так оно и есть. В 2013 году в мире было 236 млн транснациональных мигрантов. Цифра выглядит грандиозной, но в процентном отношении это лишь 3% от мирового населения. Примерно такую же долю к общему населению земного шара мигранты составляют на протяжении последних 100 лет. А, например, в США накануне Первой мировой войны было даже больше мигрантов, чем в наши дни: 15% против сегодняшних 13%.

Миф второй связан с природой глобальных миграций. В странах индустриально развитого мира — условного «Севера» — принято думать, что иммиграция в эти страны из регионов условного «Юга» представляет собой односторонний процесс. Предполагается, что  процветающая и благополучная часть мира позволяет выходцам из отсталых и неблагополучных его частей работать и селиться среди тех, кто составляет «золотой миллиард». Это заблуждение. Само процветание «золотого миллиарда» во многом зависит от использования дешевого труда иммигрантов. Перетекание трудовых ресурсов с «Юга» на «Север» есть элемент структуры современной глобальной экономики. Развитые страны не в меньшей мере зависят от притока людей из неразвитых стран, т. е. от постоянной иммиграции, чем последние — от эмиграции.

Дело, таким образом, не в благотворительности, а во взаимозависимости.

Российский вариант бытования данного мифа — это вера людей в то, что наша страна могла бы обойтись без иммиграции. Она якобы самодостаточна. А тот факт, что в Россию ежегодно прибывают массы трудовых мигрантов, обусловлен неумением или нежеланием властей использовать имеющиеся ресурсы. В частности, стимулировать рождаемость и уменьшать смертность, а также привлекать собственных граждан на те работы и в те регионы, где сейчас трудятся гастарбайтеры. Политики-популисты тиражируют эти представления, скрывая от обывателей и реальную демографическую ситуацию и реальное положение на рынке труда.

Дело в том, что для восполнения дефицита рабочей силы, который в обозримой перспективе будет лишь нарастать, нам нужна совершенно иная половозрастная структура населения. В настоящий момент она относительно благоприятна (хотя и недостаточна для расширенного воспроизводства населения). Но уже через 10 лет количество женщин репродуктивного возраста будет вдвое меньше, чем сегодня, и убыль населения возобновится. Не говоря уже о драматическом сокращении населения трудоспособного возраста.

Что касается идеи о замене иммигрантов россиянами, то она наивна и нереализуема.

Потоки внешней миграции практически полностью совпадают с потоками внутренних миграций. Россияне стремятся работать (и, по возможности, селиться) в тех же самых регионах, что и иммигранты. И если бы кому-то пришло в голову отказаться от иностранных работников в пользу российских, это привело бы к обезлюдению целых регионов. Ну а для того, чтобы принудить людей ехать на работу и на жительство не туда, куда они хотят, а туда, куда их направит государство, нужна система управления в духе ГУЛАГа. Ее у нас, слава богу, нет.

Вера в самодостаточность России влечет за собой иллюзию, которую эксперты называют иллюзией временности. Неслучайно для обозначения трудовых мигрантов в русском языке появился неологизм «гастарбайтеры». В этом и российские элиты и российская публика повторяют ошибку, которую делали европейцы 40 лет назад: они исходят из того, что иммиграция — явление временное. И если в каких-то секторах экономики понадобится покрыть дефицит работников, всегда можно опереться на временных мигрантов. Миграции же с целью расселения следует избегать. В противном случае мы получим резкую смену этнического состава населения, к которой общество не готово.

И, наконец, еще одна черта, которая является специфически российской. То, что в наших общественных дискуссиях обсуждается как «проблема миграции», зачастую сопряжено не с иммиграцией, а с конфликтами между местным населением центральных регионов с выходцами с Северного Кавказа (напомним, российскими гражданами). Последних приравнивают к мигрантам, требуя от них либо культурной конформности («интеграции»), либо «возвращения домой». Наложение темы иммиграции на внутренние противоречия общества — проблема, достаточно остро стоящая везде, от Лондона до Будапешта. В случае же, если эти противоречия столь глубоки, как в России, это проблема взрывоопасная.

Задать вопрос?

×